Катерина Зыкова

Объяснительная

2012

Дорогой читатель, чтобы видеть стихи такими, какими написал их автор, поверни, пожалуйста, свой гаджет горизонтально. Длинные строки, к сожалению, не помещаются на узкие экраны.

Спасибо маме

* * *

там солнце. клёш

из языков и алых полостей

а женщины сплошь

из кофейной гущи. их волосы

цвета пещеры и свёклы

ночью

танцуют под музыку способную выбить стёкла

или сломать позвоночник

мир раздет на ритм

в омут до пустынь

вечный лоскут лета

у этих женщин кастаньеты

из рёбер влюбленных мужчин.

* * *

дорогая редакция я проснулся чашке в

я был очень несчастли в

понял что всё темно и что я сам внутри как угли

и некуда идти когда все четыре стороны — круглые

от пустоты посуды я бы купил настил

или панцирь

читатель ходи там где люди прикидывая кто из них мог бы тебя спасти

редакция

про время

рыбам пора нерестись

это к погоде вроде

терять чешую и слизь

в околоплодной воде

мои утюжки вжиквжиквжик

раздражители мятого

на лавочке в Улан-Баторе

новая пропасть во ржи

я через ще

ли из гипса вижу изгибы Ганга

времени нет вообще

время теперь пропаганда.

* * *

время ползло себе швами и яма

ми вверх — вниз

и вдруг чешуями

покрылись её ноги и срослись

точно ствол

точно попа и санки

одиночество

это когда ты единственная-в-мире-русалка

* * *

Л. чувствует: что-то разрушил

но только не помнит что

поэтому на всякий случай

скупает бинты скотч гвозди клей

бетон адвоката валерьяну в корнях

и анальгин (на случай если разрушены зубы)

а М. понял что влюбился

но только не помнит в кого

поэтому на всякий пожарный

дарит цветы К.

приносит зарплату Н.

везёт к ветеринару собаку Л.

и ест в ресторане блинчики с Ж. Т. и С.

а Ш. уверен что это ошибка

и никакой он не Ш. а самый настоящий Р.

и он едет-едет-едет туда где всё его настоящее

но только не помнит куда

поэтому периодически попадает в милицию

майями театр вытрезвитель и сыктывкар

а я точно знаю что стану ракушкой

но только не знаю когда

поэтому ни черта не делаю

ни чер та

про воду

а под водой водоро сли

и рыбы с глазами-сли

вами. и всё как-то слышно слишком

(вода проводит звуки)

и рыбы с глазами-вишнями

едят у меня из рук

и если в сену кричать

слышно до сыктывкаров

поэтому каждое утро я бормочу вам что-то важное в чай

и мой нос блестит от пара

* * *

смотрите в бинокли

мне волны бросают на берег обломки и ящики

не самых красивых в мире утопленников

но вместе с тем здесь греются ящерицы

с оранжевыми боками

на этом острове сотня хищников но солнце и ветки малин

и я всё равно просижу здесь на камешках

потому что они мои

* * *

я вроде во сне

темнят параллели по клеткам

я не в родстве со все

ми четырьмя направленьями света

по капи

ллярам течёт духота

а маленькие окапи

учатся хохотать

нам бы с тобой молока

пока

блюдца похожи на круглые

площади

мир будет бесконечно плох, если исчезнут грусти

и лошади

* * *

в самой быстрой ракете мы

успели в гости к семи

в театр к пяти, уйти от погони

в последнее в мире метро в последний без света вагон — успели!

догнали воров тащащих кошельки в чащи

поймали летящую в Дребезг чашку

больше нет пауз между моментом когда кран открыт и моментом когда вода попадает в ванну

когда ты слесарь иван и когда уже ричард гир

нет перерывов между когда органы чувств что-то воспринимают

и моментом когда ты оказываешься способным на это отреагировать

нет промежутков между «нажать бы на красную кнопку» и моментом когда по земле уже

вихрит миксер

лист оторвался от ветки и не завис на тридцатую долю секунды а сразу разбился

дорога придавлена декабрём — миг — и под маем вся

успели-успели!

стоим. озираемся.

* * *

ба-ба-ба-ба-бах

тили-тили-ти

женщины делятся на тех кому ты несёшь персик зимой потому что она ах

и на тех кому тащишь их из благодарнос ти

в Рождество

зима это где-то между молитвами лыжного магазина о сне

ге и дворника о бесснежии. между когда ты зиму не хочешь и когда уже с ней.

зима это когда серебристая рыба взойдёт на синем

и станет со-всем-просто

и ты вдруг проснёшься от ощущения у которого нет имени

(как у места между верхней губой и носом)

* * *

когда неон съедает дня этикетку

когда резко снимаешь синтетику

случается искропад

на миг. от квартиры до Англии

вот приблизительно так

и появляются ангелы

* * *

когда они к нам пришли чтобы

вылить из наших тел маки

вытянуть души и прочий мякиш

пустить наши кожи на обувь

загнать в каждый палец по спице

я сунула им по ребёнку лисицы

тот в чьих руках лисы-охры

— не может другим сделать плохо

* * *

женщина купившая телячье сердце

вернитесь

вы забыли телячьи нежности

мужчина забывший на прилавке всё что у него есть

вернитесь

чтобы посмотреть что это унёс кто-то другой

котики мы специально забыли для вас сосиски

и вернулись

чтобы забыть вам ещё немножко

Истории

История один

Девочка Оля всё болтала и болтала, болтала и болтала. И наговорила на много лет вперёд.

Поэтому даже когда Оля стала старенькой и умерла, её голос всё ещё звучал сам по себе:

«Мама, смотри, какая бабочка!»

История два

Света была маленькой и худой. А потом упала на пол и развилась!

История три

Сначала он был Ангелом Фарфоровой Чашки, а потом стал Ангелом Девочки Вики. И по

старинке тихонько дул на Вику, будто она чашка с горячим чаем (именно поэтому у Вики

пальцы на руках всегда холодные).

История четыре

Аня шла по улице и потеряла зонтик. «Надо искать новый зонтик», — подумала Аня.

«Наконец-то я потерял эту девочку», — подумал зонтик. Просто все зонтики, как собаки:

могут служить человеку, а могут сбиваться в стаи и жить дикарями (зависит от характера).

История пять

Если бы все люди были машинами, то я непременно была бы поливальной: шалунья.

История шесть

Ёжик спал под земляничным кустом, а куст не спал. «Почему ты не спишь, а вздыхаешь?» —

спросил ёжик. — «Я мечтаю, чтобы под моими листочками спала свернувшаяся в клубок

корова, но это невозможно». Тогда ёжик перестал фурфукать и начал мычать (стоит ска-

зать, для ежа он мычал неплохо). Земляничный куст зевнул и притворился, что спит (что-

бы отблагодарить ежа), но сам украдкой смотрел на луну.

История семь

По улице шла лошадь с салфеткой на голове. «У тебя болит голова?» — спросила Маша. —

«Да», — ответила лошадь. Тогда Маша поцеловала лошадь в лоб, и они ускакали вместе.

История пять, семь, один

Когда я была поливальной машиной (история пять), дорогу мне перебежала лошадь с девоч-

кой в седле (история семь), и в воздухе пронеслось: «Какие вкусные были конфеты». «Стран-

но, причем здесь конфеты», — думала я, а потом поняла, что это была Оля (история один).

История три, два, шесть, четыре

Когда Вика (история три) и Полногрудая Света (история два) собирали землянику (исто-

рия шесть), пошел дождь. Но они не расстроились и раскрыли зонтик (история четыре),

который, наконец, нашёл себе хороших хозяев.

*Все герои и события реальны.

сердечная недостаточность это когда одного своего сердца уже не достаточно

ночь

это большая корова — звезда во лбу и пахнет путём молочным

её огромное сердце спокойно стучит за окном — слышишь как падают сливы

в такие ночи кажется: всегда найдётся тот кто сделает тебя счастливым

Большие Роли

женщины идут в бассейн — хотят быть стройными

когда женщины стройны — их любят мужчины — и прекращаются войны

я плыву кролем а может быть брассом

наяриваю километры —

спасаю от бомбёжек государство

а может быть даже планету

Re:

все — вышли

всё — не слышно

пчёлка пчёлка вот твоё жало

настоящий крик звучит в тишине

а не во время пожара

* * *

думала это дырки от бублика

зал когда вышла публика

тарелка с которой украли обед

а пустота это просто когда ничего нет

в д о х

дышать не плохо

дышу с лёх

костью в небо в медвежий ковш

а в небе смеется тот кто один в трёх

видах

ты не придёшь

в ы д о х

я середина

моя грудь больше чем у первой твоей со школы а кожа более гладкая

чем у последней с которой умрёшь стар и высосан

между завязкой и финалом есть кусок книги изрезанный закладками

между надписью старт и финиш есть асфальт на котором ничего не написано

между духом с отцом — сын (между лбом и коленом — живот)

не начало праздника и не конец а именно тот

момент когда всё ещё страшно но ты уже перебрал лишнего

и взял меня за руку. вот подвал, вот крыша

а я — лестница между

и ты несёшься по мне запыхавшись

и оставляешь между перил куски одежды

* * *

доброе утро всем слушателям нашей мёртвой радиостанции

наш микрофон сгорел, диджей сбежал, а сторож занялся танцами

но вы продолжаете нас включать каждый день и

поэтому нам даже заплатили за рекламу пельменей:

«пельмени “услада” — что-ещё-для-счастья-надо!

ну-ка съешь-ещё-одну!»

спасибо за всё, последний слушатель, мы ставим тебе тишину

* * *

она считает твои потери

ночь каждую

кричит у меня жажда

кричит у меня истери

ка просит встать тебя на карниз и шагнуть ещё дальше

потом извиняется говорит скоро умру кашляет

ты ненавидишь её как белые кости индейцев апачи

силы стремятся к ну лю

плачешь

и вдруг обнимаешь её од ну лю

бимую бережно чтоб не сломать не по.мять

это она. твоя па.мять.

* * *

чем ближе стоим

тем ближе за твоей спиной слои

снега снега снега

а за моей наверное хорошо бегать

от моря к морю от моря к морю

за спинами разные территории

за спинами не бывает поровну

когда люди целуются ― они смотрят в разные стороны

* * *

всё как всегда с появлением этого чувства

ты не становишься лучше, а мир ― добрее

на улицах как всегда грязно в голове пусто и

снова нет ничего нежнее апреля

как всегда поезда идут на вокзал

как всегда солнце к вечеру тонет

меняется только одно: вот посмотришь в его глаза

и кажется будто лошадь берет губами хлеб с твоей ладони

о том что случается часто

в ванне вате скатерти

в утробе на трапе у рта

банке из-под молока или йогурта

в каждой третьей разрушено сти

пёстрых платках старушек сти

хах или в гипсе листве

во сне или прачечной

и даже прячась

в комнате пуговице сапоге слоге

в чужой кровати

в теле светлячка

в сотом автобусе

в ходе следствия

в беспрерывной ступенчатости каждой уважающей себя лестницы

в пластике

палате

мятом платье

из ананасовых шкурок

в носилках в часах на башне в шнурке

между грибов

зубьев и тигров

за щекой завесой занавесом из стеклянных трубок.

на первой полосе трупа

вчерашних газет.

в безветренном в беременных поездах

колбах субтропиках проводах полках

на потолках чьей-то зелёной комнаты

в самой широкой из длин

на бульваре и в се

рдце монро мэрилин

ты вдруг очнёшься

и скажешь

огосподичтояздесьделаю

Редактор Андрей Хаданович

Вёрстка Веры Бохан

Дизайн обложки Nick Antipov

Художник Анастасия Малашонок

Корректор Алена Пятрович

lit-bel.org